| «Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шепотом. Все встали, обмениваясь улыбками. Седой судья, припав к его уху, подышав, сообщив, медленно отодвинулся, как будто отлипал».
Спросите, причем здесь Ливерпуль? Цинциннат Ц. был приговорен к казни, но весьма необыкновенным образом. Точную дату казни ему не сообщили. Все складывалось так, будто его никто не держит, а к казни он был будто не приговорен, а приглашен? Теперь, в преддверии матча с Челси, каждый из нас невольно задается вопросом, чем же окажется этот матч? Вот уже несколько месяцев вокруг клуба несутся тревожные слухи, точно как смертный приговор, объявляемый ему шепотом. Непонятно, отчего все вокруг обмениваются улыбками, седой тренер сообщает что-то своим игрокам, припав к уху каждого из них. А узнать, о чем он так тихо шепчет, можно будет только после матча. Что это будет? Игра? Просто очередной матч? Тяжелое испытание? А может быть… приглашение на казнь? Неужели нам, как Цинциннату Ц., объявили смертный приговор, не сообщив точную дату? И сейчас настал тот самый час. Но роднит Нас (Ливерпуль) с Цинциннатом именно то, что обоих невозможно приговорить к казни. Ливерпуль можно пригласить на казнь, но приговорить к казни никто не может. И подобно Цинциннату Ц. мы пребываем среди псевдосуществ, которые «правят» своим псевдобогатством, но которые бессильны против нас, потому что мы настоящие. Нас можно пригласить на казнь, но только нам решать, принимать это приглашение или нет. Вспомним, как мы были приглашены на казнь в Стамбуле, в Мадриде, в Барселоне, и каждый раз оставляли место казни победившими. Да и не в том дело, что мы выигрывали, просто, мы - Ливерпуль. Цинциннат Ц. покидает место казни, ни оставляя за собой ничего, ибо один он настоящий, все остальное - сущая подделка, больше ничего. Итак, сообразно с законом, мы выйдем в следующее воскресенье на Энфилд, возможно, как выходят на казнь. И пусть даже это будет приглашением на казнь! Независимо от исхода матча мы уйдем оттуда - с этого места казни - в очередной раз живыми и невредимыми и не без головы, а с поднятой головой. Из какого-то чувства достоинства мы принимаем все приглашения на казни, но принимаем только для того, чтобы стать еще сильнее, еще прекраснее и более бессмертными. И пока все будут ждать с нетерпением, когда же, наконец, отлетит наша голова с плахи, мы привстанем и осмотримся. Кругом будет странное замешательство. Синие фаны будут совсем, совсем прозрачны и уже никуда не будут годиться и все подадутся куда-то, шарахаясь, - только задние нарисованные ряды останутся на месте. Мы медленно спустимся с помоста и пойдем по зеленой траве. Нас догонит во много раз уменьшившийся черный палач в синем. «Что вы делаете! - будет хрипеть он, прыгая. - Нельзя, нельзя! Это нечестно по отношению к нам, ко всем… Вернитесь, ложитесь, - ведь вы лежали, все было готово, все было кончено!».
Мы его отстраним и он уныло крикнув, отбежит, уже думая только о собственном спасении… …И мы пойдем среди красноватой пыли, и падших вещей, и трепетавших трибун, направляясь в ту сторону, где, судя по голосам, стоят существа, подобные нам. И среди всего этого будет без устали звучать: Walk on, walk on, with hope in your heart,
And you`ll never walk alone...
You`ll never walk alone. |
0
